|
Давно на форуме
Сейчас: вне форума
Откуда: Ужгород
Снаряга: Explosiv Ride Racing RX 2006
|
Твори Фєдосєєва Григорія Анісимовича. Я поки читала «Смерть меня подождет» і «Злой дух Ямбуя», зараз читаю «Тропою испытаний». Можу сказати, що вони просто чудові. По-перше, мова в них йде про реальні події- начальник експедиції описує роботу і пригоди своєї команди (топографи, геодезисти, географи, провідники-евенки) під час дослідження невивчених і найбільш важкодоступних територій тоді ще Радянського Союзу з метою складання карти; по-друге, в тих складних умовах герої постійно ризикують життям і борються з труднощами, всякі там блокбастери і вестерни вихідні; по-третє, написано дуже живою мовою- Фєдосєєв кожен день під час експедицій вів щоденник і потім по цим записам писав свої твори, в результаті чого під час читання створюється враження, що ці події відбуваються зараз і читач бере участь в них. Фєдосєєв був великою людиною, його ім»ям названо один з перевалів Східного Саяну, на якому встановлено меморіальну дошку. Навожу уривок з повісті «Тропою испытаний» (тут і про лижі є):
"За гребнем -- темный ельник, прикрывающий крутой распадок. Оттуда-то и
доносится лай. Василий Николаевич мчится вперед, забираясь все глубже в лес.
Он подкатывается к собакам и вдруг делает огромный прыжок вверх,
поворачивается в воздухе. Я вижу его лицо, искаженное страхом. Он хочет
что-то крикнуть, предупредить, но успевает только взмахнуть рукой и падает в
рыхлый снег. Невероятным усилием я пытаюсь задержаться, торможу ногами, но
лыжи не повинуются, ползут по инерции к невидимой опасности. Хватаюсь за
дерево. Вдруг земля выскользнула из-под ног, лес перевернулся, я зарываюсь
глубоко в снег. На мгновение теряю сознание.
Поднимаю голову, пытаюсь осмотреться. Василий Николаевич все еще
барахтается в яме, не может подняться на ноги. Собаки неистовствуют, атакуя
кого-то под выскорью (*Выскорь -- вывернутые корни упавшего дерева). Хочу
встать, но одна лыжа оказалась сломанной, а вторая застряла в стланике.
Я нечаянно взглянул вперед и... обомлел. Из-под выскори высунулась
лобастая морда медведя. Зверь метнул злобно глазами, рявкнул и исчез в
берлоге. Собаки, отскочив на миг, вновь подступили к лазу (*Лаз -- входное
отверстие в берлогу). Острое чувство беспомощности овладевает мной. Я ищу
упавшую в снег винтовку, ругаю себя за неповоротливость и, как на грех, не
могу высвободить ноги. В сознании с необычайной ясностью вырисовывается вся
опасность нашего положения. Что, если медведь сейчас вылезет из берлоги,
вздыбит и, прежде чем я найду ружье, протянет ко мне косматые лапы? Тут уж
вся надежда на верных Бойку и Кучума. Набросятся они на медведя сзади,
вопьются в его "шаровары" острыми зубами и примут на себя всю медвежью
ярость. Да и Василий не оробеет, бросится с ножом на выручку товарищу! А тем
временем я найду ружье и выстрелом свалю зверя на снег. Все это молниеносно
проносится в голове. Холодный пот пронизывает тело. Нет более острых
переживаний, чем встреча с медведем у берлоги.
Справляюсь с минутным смятением, беру себя в руки. Ко мне приближается
Василий Николаевич и повелительным тоном требует поторапливаться.
-- Зверь может сейчас появиться!.. Где винтовка? -- кричит он.
Наконец-то я освободился от лыж. Встаю. Продуваю ствол ружья, забитый
снегом, и мы отходим влево, чтобы осмотреться. Собаки, подбодренные нашим
присутствием, поочередно врываются в лаз, однако, напуганные рычанием зверя,
мгновенно отскакивают и опять бросаются к лазу. "Какая чертовская смелость!"
-- думаю я, наблюдая за их схваткой.
Медведь снова показывает на мгновение свою разъяренную морду, и я ловлю
на себе его зеленовато-холодный взгляд."
|